Я здесь. Я листаю книжки, плету ромашки,
Выкидываю с кровати твои рубашки,
Пустые места закрываю в небесной сберкнижке,
Под утро свинцом наливается голова.
На старые бриджи цепляю себе подтяжки,
Сижу на заборе, как уличные мальчишки,
Задачки мои, как орешки, грехи мои тяжки,
Но это фигня еще, главное - я жива.

А там, у ее кровати, певуч и вечен,
Поет соловей, стрекочет свое кузнечик,
И ветер целует ее в неживые плечи
И сыплет яблоки с веток в стеклянный гроб.
И нет ее лучше, нет ее платья легче,
И каждую ночь ей приносят венки и свечи
И любят ее, как любят давно умерших,
И ласково трогают белый холодный лоб.

Любой улыбается, кланяется, толпится,
И ради нее поется и тянет драться,
И каждому очень искренне ей клянется,
И тягостно после плачется, с хрипотцой.
Она не проснется, можно и не молиться,
Тут сердцу не биться, можете не бояться,
Но если нагнуться, сжаться и присмотреться,
То видно - у мертвой царевны мое лицо.

(с)  Крис Аивер